“Малокультурной власти эстетически неприемлемо любое живое движение художественное”: philologist

0 33


9 августа прошло заседание Мосгорсуда, на котором слушалось дело бывшего директора «Гоголь-центра» Алексея Малобродского. Судья зачитала показания экс-бухгалтера «Седьмой студии» (одной из групп-резидентов в «Гоголь-центре») Нины Масялевой, которая рассказала, что Малобродский вместе с режиссером Кириллом Серебренниковым с ее помощью похитили деньги, которые государство выделило на проект «Платформа». Кроме того, дочери Масляевой рассказали, что подозревают Серебренникова в организации слежки за ними. Пресненский районный суд Москвы арестовал Малобродского 21 июня. Бывший директор «Гоголь-центра» провел месяц в СИЗО без возбужденного уголовного дела. В конце мая 2017 года следственный комитет забрал у Кирилла Серебренникова загранпаспорт, и теперь проверяет его на подлинность, из-за чего режиссер не может выехать из страны. О преследованиях работников «Гоголь-центра» Открытая Россия поговорила с писательницей Людмилой Улицкой, которая вместе с другими деятелями культуры подписала обращение в поддержку Малобродского.


Людмила Улицкая. Фото: nnm. me

— Последовала ли реакция на ваше открытое письмо в поддержку Малобродского?

— Нет, я не получала по этому поводу информации, хотя я надеюсь, что оно все-таки будет услышано. У меня есть впечатление, что эти письма медленно и плохо, но работают. Об этом говорит хотя бы то, что журналиста «Новой газеты» Али Феруза пока не депортировали. Может быть, это действует не так эффективно, как хотелось бы, но я все равно уверена, что эти письма надо писать, потому что в сущности это единственный способ воздействовать на систему в данной ситуации.

— Увеличилось ли количество подписавшихся?

— Я за этим не слежу, я же не являюсь активистом, который этим занимается. Но всякий раз, когда ко мне обращаются с такого рода предложениями, я никогда не отказываю. Тем более Конгресс интеллигенции последнее время замечательно работает, у него прекрасные рассылки — очень профессиональные, серьезные. У меня нет другого способа воздействовать на происходящее порой жесточайшее безобразие.

— Почему Малобродский и Серебренников попали под такой каток репрессий?

— Это, на самом деле, довольно закономерное в нашей ситуации явление. Как в свое время говорил Синявский, «советская власть мне неприемлема эстетически» — вот так эстетически для сегодняшнего министерства культуры все, что представляет какую-то мировую ценность (а работы Серебренникова, безусловно, находятся на мировом уровне), вызывает безумное раздражение. Малокультурной власти эстетически неприемлемо любое живое движение художественное. И это ситуация парадоксальная, временная, бессомненно, но безумно печальная.

— Может ли это преследование быть связано с личной обидой Мединского на Серебренникова?

— Меня этот вопрос совершенно не касается, и я думаю, что личные отношения здесь не имеют никакого значения. Возможно, они есть, но едва ли это важно самому Серебренникову, поскольку мы достаточно хорошо себе представляем и личность, и вкус, и принципы, которыми руководствуется Мединский в своей деятельности. Этот конфликт абсолютно неизбежен. Когда культурной руководит малокультурный человек, это довольно печальная картина. Надо сказать, что даже в советские времена, в раннесоветские, культурой руководил Луначарский. И при всей его идеологической преданности власти он оставлял художникам свободу — в известных пределах.

Каждый раз власть поскальзывается на одной и той же половице, и половица эта — тотальное, предельное бескультурье. Так что разговор между деятелями искусств и государством всегда имеет момент комический и момент трагический: комический, потому что власть плохо понимает происходящее, а трагический — потому что это имеет печальные последствия для людей, которые пытаются что-то сделать в нашей стране. Посмотрите, какое количество художников, режиссеров, актеров уже эмигрировало из России, и это будет продолжаться, пока Мединский не останется сам с собой. Будет лично представлять российскую культуру.

— Верите ли вы заявлениям дочерей Масляевой о слежке?

— Я даже это комментировать не могу. С Кириллом Серебренниковым я знакома не очень хорошо, я скорее знаю его как зритель. Я не могу поверить, что так действительно может быть. С другой стороны, голову я не отдам на отсечение. Людей, которые занимаются искусством, всегда ставят в какие-то кошмарные ситуации. Вы прекрасно знаете, что сегодня ни построить дом, ни открыть магазин, ни дело новое невозможно без откатов, без взяток. Это принцип, который идет сверху. Я представляю себе, что порой порядочные люди, совершенно не склонные к махинациям, вынуждены это делать, потому что такие условия нам навязывает власть.

У меня, к счастью, профессия одиночки, я сижу с компьютером и от власти не получала ни одной копейки в жизни: мне не нужны их дотации и миллионы на постановку спектакля. Но всякий раз, когда ты вступаешь в финансовые отношения с государством, тебя ожидают ловушки такого рода, причем ловушки, большая часть которых входит в условия игры. Вам дают грант, а вы должны еще от этого гранта что-то отщепить, и я вот таких случаев я знаю немало. Я не говорю об истории с Кириллом Серебренниковым: я не информирована, мы не в таких близких отношениях, чтобы он мне исповедовался по поводу своих финансовых каких-то дел, но структура сама такова, что она вынуждает человека, который берет деньги на свое дело, вступать в эти игры.

— Почему, по вашему мнению, Масляева дала показания против Малобродского и Серебренникова?

— Еще в первые дни, когда ее задержали, она произнесла фразу: «Я скажу что угодно, подпишу что угодно, чтобы выйти из тюрьмы». Человек испуган, человек травмирован. О чем мы говорим: страна, которая пережила большой террор, прекрасно знает, почему люди дают показания и пишут доносы. Страх жил в крови русского человека, живет в крови советского человека и будет, видимо, жить еще долго в крови постсоветского человека. Я с большой надеждой смотрю на молодых людей, у которых страха в глазах нет, потому что с молоком матери они его не впитали.

Я не доверяю следствию, потому что самое первое, что они заявили, звучало абсурдно: якобы украли два миллиона, которые дали на спектакль. Создавалось впечатление, что его не поставили, но тем не менее спектакль шел. Даже если украли, то все-таки не такую сумму. Это было непрофессионально, смешно и дискредитировало сам процесс. Ясно, что расследованием опять занимаются люди тенденциозные, которых совершенно не интересует ни истинное положение вещей, ни культурная ценность спектакля. Они просто хотят испортить жизнь одному из самых талантливых сегодняшних режиссеров, и им это вполне может удастся. Тем не менее Кирилл Серебренников — крупный художник, и никакие гадостные, мелочные и подлые движения министерства культуры и тех организаций, которые вытекают из нашего «великого» КГБ, не смогут изменить масштаб его личности. Это всегда раздражает мелкую шушеру, и мелкую шушеру от культуры в первую очередь.

— Какую роль в борьбе государства против Серебренникова играет Алексей Малобродский?

— Алексей Малобродский — профессионал, который много лет чрезвычайно успешно занимается своим делом. А одно из самых заметных обстоятельств нашей жизни состоит в том, что чрезвычайно снизился профессиональный уровень. Сегодня очень трудно найти мастера, потому что мастерство не требуется. Отчасти это, может быть, связано с тем, что руководство далеко не мастерское. То, что происходит сегодня в Москве, это яркий пример: кладем асфальт — снимаем асфальт, кладем плитку — снимаем плитку. Хаотическое и бессмысленное управление приводит к тому, что каждый специалист, который делает свое дело хорошо — на вес золота. Видимо, Малобродский раздражал кого-то профессионализмом, работой с режиссером, которого не одобряет Мединский.

Но здесь есть одна чрезвычайно принципиальная вещь: культура находится этажом выше власти. Это иллюзия политиков, что они могут чем-то управлять; они являются фрагментом культуры, вовсе не высшим ее этажом. Это всегдашнее заблуждение, что культурой можно управлять — ее можно уничтожать. У нашей страны в этом большие традиции: уничтожение русского авангарда, обвинения Пастернаку, Бродскому. И надо сказать, что это не только российская установка. Любая власть полагает, что она на самом верху, хотя вся человеческая цивилизация устроена иначе, но чтобы осознавать этот факт, нужно быть культурным человеком.

— Что сейчас нужно делать российской интеллигенции, чтобы повлиять на ситуацию?

— По-моему, все, что возможно, делается: письма пишутся, власть их вряд ли хорошо услышит, но я надеюсь, что какой-то сдвиг в их сознании произойдет. В любом случае надо обязательно писать эти письма, обращения. Пока нет обратной связи, это будет хотя бы ее тенью.

Отсюда

Вы также можете подписаться на мои страницы:
– в фейсбуке:
https://www.facebook.com/podosokorskiy
– в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
– в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
– в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
– в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky
– в одноклассниках: https://ok.ru/podosokorsky



Source link

You might also like More from author

Comments

Loading...