Новости Русского мира

место открытий — National Geographic Россия

0 9


Послушник францисканского монастыря Хенк ван Мастрих крадется по болоту с сачком в руках. Время от времени он делает стремительный выпад, и в сачке оказывается очередная яркая бабочка. Каждая из них — истинная драгоценность: редкий эндемик, а может, даже новый вид. Что же это за невероятное место? Всего несколько часов назад вертолет высадил Хенка в одном из самых удаленных и труднодоступных уголков планеты — в дождевом лесу гор Фоджа в Новой Гвинее, на высоте 1500 метров.

Шум вертолетных лопастей не успел стихнуть, когда Хенк понял: его сумка осталась в вертолете, и одежда, что сейчас на нем — джинсы, рубашка с коротким рукавом, резиновые сапоги и панама, — это все, чем ему придется довольствоваться в ближайшие три недели. Впрочем, он даже не расстроился — место, где он оказался, компенсировало любую неприятность.

Я вижу, как Хенк поймал среднего размера бабочку. С помощью тупоконечного пинцета он расправляет ее крылья, угольно-черные, с блестящими белыми отметинами в форме буквы J. Его лицо озаряет широкая улыбка: «Сомнений нет, это неизвестный науке вид».

Хотя Хенк — послушник францисканского монашеского ордена и не имеет специального биологического образования, он давно изучает бабочек в западной части Новой Гвинеи и знает их лучше, чем кто бы то ни было. Если брат Хенк не видел это насекомое раньше, значит, его не видел никто. Я будто присутствую при акте творения. Или даже до акта творения, ведь по принятым правилам новый вид не существует, пока он не передан в музей либо пока не опубликовано его описание. Читать далее

«Смотри-ка, а вот новая разновидность медососа», — говорит Хенк, указывая на стену растительности на краю болота. Там среднего размера птица с черноватыми перьями и ярко-оранжевыми пятнами на голове скачет по кустарнику и клюет какие-то плоды. Это дымчатый медосос, который встречается только в горах Фоджа. Возможно, всего дюжина ученых видела их живьем.

Остров сокровищ. Второй по размеру остров в мире, Новая Гвинея веками оставалась притягательной, но сложной загадкой даже для самых предприимчивых и опытных ученых. В середине XIX века легендарный натуралист Альфред Рассел Уоллес, повидавший немало диких мест на своем веку, писал, что труднопроходимый и поросший густым лесом ландшафт Новой Гвинеи представляет собой «почти непреодолимую преграду, скрывающую неизвестные внутренние районы». Ничего не менялось на протяжении почти всего ХХ столетия.

Ученые постепенно исследовали разные районы острова, но горы Фоджа — широкие долины, отвесные скалы, острые хребты, нетронутые леса — оставались неизученными вплоть до экспедиций биолога Джареда Даймонда, проведенных в 1979-м и 1981 годах.

В 2004-м, пролетая над горами Фоджа, орнитолог Брюс Билер заметил небольшой просвет в гуще леса — болотистый участок. Его каждый год затапливало, поэтому там не могло вырасти ничего, кроме травы и кустарников. А значит, на этом участке мог бы приземлиться вертолет.

И вот в конце 2005 года Билер возглавил первую серьезную вылазку ученых в район Фоджа — 25-дневную экспедицию под эгидой программы Rapid Assessment Program (RAP) фонда Conservation International. Программа нацелена на сбор информации, необходимой для эффективной охраны окружающей среды в регионах, отличающихся ценным биоразнообразием. В ходе той экспедиции ученые обнаружили дымчатого медососа (первый новый вид птиц, найденный на Новой Гвинее с 1950 года), свыше десятка новых видов лягушек, несколько млекопитающих и растений. Под руководством Брюса работал и Хенк ван Мастрих, который собрал более двадцати разновидностей бабочек и мотыльков, предположительно — новых видов. Брат Хенк отправился и во вторую экспедицию программы RAP в горы Фоджа в ноябре 2008 года. Члены команды поделились с ним вещами, так что Хенку не пришлось все три недели ходить в одном и том же. И это было очень кстати, ведь из-за проливных дождей одежда быстро отсыревала и оставалась влажной.

Именно дожди способствуют расцвету лесной жизни, в том числе появлению разнообразных мхов, папоротников и других эпифитов, живущих на стволах и ветвях деревьев. Главную опасность для обитателей лагеря, уместно названного Болотным и расположенного достаточно высоко над уровнем моря, чтобы быть выше среды обитания малярийных комаров и ядовитых змей, представляли падающие ветки. Под тяжестью пропитанных водой растений-эпифитов они с треском надламывались и обрушивались на землю.

Охотники принесли крошечного кенгуру размером с американского кролика, а также редкую длинноносую ехидну.

Среди полутора десятков палаток в Болотном лагере выделялась одна, большая и желтая. В ней располагалась временная лаборатория. Там биологи хранили шкурки, скелеты, целые тушки, фрагменты тканей, чтобы впоследствии увезти их для дальнейшего изучения и ДНК-анализа. Здесь Кристофер Хелген и Кристофер Миленски из Смитсоновского института собирали млекопитающих и птиц. Австралиец Пол Оливер работал с ящерицами и лягушками. Орнитолог Эд Шолес из Корнелльской орнитологической лаборатории ходил с видео- и аудиомагнитофонами по лесным тропам, снимая и записывая редких райских птиц. Ботаник Асеп Садили из Индонезийского научного института, спонсора экспедиции, собирал растения на площадке для исследований недалеко от лагеря.

Члены экспедиции ловили животных с помощью разнообразных ловушек и сетей, иногда (в основном лягушек) даже руками. Многих крупных птиц и млекопитающих приносили жители деревни с нижнего склона гор. Местные жители, прекрасно знавшие лес, служили ученым гидами, а также помогали с повседневными работами в лагере.

На второй день экспедиции три охотника принесли только что подстреленного казуармурука. Миленски страстно хотел заполучить эту метровую птицу, но местные желали ее не меньше. Вскоре в воздухе разлился запах жареной дичи. Миленски удалось спасти только кости. Тщательно очистив бедренную кость, он сказал: «Возможно, это был первый экземпляр, который встретился в дикой природе за последние сто лет».

Крису Хелгену охотники принесли другие сокровища — крошечного кенгуру размером с американского кролика, о котором он сказал, что это, возможно, самый маленький настоящий кенгуру в мире, а также редкую длинноносую ехидну. Это яйцекладущее млекопитающее, родственника утконоса, называют самым странным Mammalia в мире. Рыльце с электрорецепторами помогает ему находить дождевых червей, которых животное нанизывает на гарпунообразный язык с зазубринами, а потом втягивает в рот, как спагетти. Мускулистое тело этой ехидны покрыто острыми иглами (видоизмененные волосы); самки выделяют молоко через млечные поля (сосков у них нет), а у самцов имеется четырехголовый пенис. Детенышей этого диковинного существа ни ученые, ни аборигены ни разу не видели.

Ученым в Болотном лагере жилось нелегко. И сложность сбора и подготовки образцов — это лишь часть проблем. Пиявки оставляли на ногах кровавые рубцы, от обжигающих растений на коже появлялась болезненная сыпь. Как-то ночью на Хелгена обрушился дождь из личинок: на сетчатой крыше палатки мухи отложили яйца, которые, вылупившись, превратились в голодную шевелящуюся массу. В другой раз один из местных жителей оставил команду без запаса керосина: он принял жидкость за воду, вылил ее в котел и добавил риса, надеясь сварить ужин…

Но оптимизма никто не терял. Каждое утро начиналось с птичьего пения — особенно хорошо был слышен голос малого новогвинейского дрозда. Повседневные дела сопровождались резкими криками мелких попугайчиков лори, проносящихся над головой красно-зелеными пулями. Постоянно слышалось курлыканье белогрудых пестрых голубей, которые, несмотря на свое яркое, зеленое с желтым, оперение, оставались невидимыми в кронах деревьев.

Практически непрерывно раздавался стук дождя, барабанящего по крышам палаток. К концу дня поднимался оглушительный стрекот цикад: в 17:30 он звучал как автомобильная сигнализация, а в шесть вечера напоминал завывание полицейской сирены. Наступала ночь и к безумному ансамблю присоединялись лягушки. От их кваканья казалось, что лес полон сошедших с ума роботов.

Открытия — дело житейское. Каждый день приносил ученым открытия — от обнаружения редких, почти мифических древесных кенгуру с золотистой мантией до великого множества мотыльков, которых Хенк собирал каждую ночь и которые, казалось, представляли все возможные сочетания цветов и форм.

Разочарований, впрочем, тоже хватало: цель некоторых исследователей была раздражающе неуловимой. В один из вечеров, ближе к концу экспедиции орнитолог Эд Шолес после целого дня, проведенного в лесу, сидел, нахмурившись, под голубым брезентовым тентом, служившим ученым столовой. Он надеялся сделать запись поведения, доказывающего, что паротия (разновидность райской птицы), обнаруженная в горах Фоджа, представляет собой вид, отличный от подобных видов из других районов Новой Гвинеи. «Мой коэффициент эффективности — 400 к одному, — ворчал он. — Я 400 минут сижу в грязи, среди насекомых, чтобы одну минуту понаблюдать за птицей».

Когда три недели подошли к концу, список открытий, начавшийся с первой бабочки Хенка, пополнился симпатичной крысой с глазами-бусинками, длинноносой лягушкой, найденной на мешке риса, огромной стрекозой с блестящими желтыми глазами, гекконом с ярко-оранжевыми глазами и еще множеством бабочек и мотыльков. Биологи открыли несколько новых видов и, обследовав всего лишь крошечный участок огромного пространства гор Фоджа, значительно расширили объем знаний о богатстве флоры и фауны Новой Гвинеи.

Вертолет поднялся над болотом, чтобы отправиться в обратный путь. И тут ученые увидели стаю огромных белых какаду: напуганные ревом двигателя, они носились над темно-зеленым лесом. Вскоре шум затих, птицы снова расселись на верхушках деревьев, и жизнь гор Фоджа вернулась в привычное русло.

Место на карте



Source link

Comments
Loading...